RSS Контакты
Теймур Атаев

Действительно ли Православие и Ислам извечные противники?

19.07.2013

В последнеее время ряд экспертов стали уверенно утверждать об изначальном противостоянии между православной ветвью Христианства и Исламом. Наверное, продвигающие эту концепцию преследуют определенные политические цели, в особенности, в свете явно обострившихся в России межнациональных противоречий. Однако, даже небольшой экскурс в историю свидетельствует о совершенно иных взаимоотношениях между Православием и Исламом.

Политика и унии 

Одним из важных этапов в истории развития христианского мира является обсуждение темы единства (унии) католической и православной церквей на открывшемся в 1438 г. Ферраро-Флорентийском (Флорентийском) Соборе.

Среди идейных вдохновителей идеи выделялся византийский император Иоанн VIII Палеолог, пытавшийся заручиться поддержкой Европы для противостояния надвигавшимся на Византию османам. Организовал же проведение форума папа Евгений IV, созвав его в противовес открывшемуся в 1431 г. Базельскому собору, не только подвердившего решение предыдущего  саммитов религиозных деятелей о примате вселенского собора над Папой, но также объявившего об отмене ряда поборов в пользу папской курии и свободе церковных выборов.  

Многие европейские лидеры поддержали Евгения IV, но ведь итоги Базеля возникли не спонтанно. Еще созванные королем Карлом VIассамблеи французского духовенства на рубеже XII-XIV вв. провозгласили «союз короля и его духовенства»; восстановление системы выборов и раздачи бенефициев, лишь утверждаемых папой; возврат к древним свободам Церкви Франции. Французские прелаты заявляли о важности контроля Парижским парламентом папского законодательства в преломление к Франции. Что впоследствие превратило Верховный суд страны в «хранителя галликанских свобод» (под галликанизмом подразумеваются совокупность правовых доктрин в XIII-XIXвв., обосновывавших ее частичную независимости от Рима).

Ордонанс 1407 г. о «восстановлении древних свобод Церкви Франции» продекларировал ограничение посягательства Рима на Париж, став демонстрацией соглашения короля и духовенства. Поэтому не случайно, что Карл VIIпренебрег решением Евгения IVо роспуске Базельского собора и созвал аналогичный саммит  французского духовенства, в 1438 г. принявшего Буржскую прагматическую санкцию. Документ не просто подтвердил итоги Базеля, но и юридически оформил некоторую независимость от папства галликанской церкви. Которая, в общем-то, пыталась ходами "на сепаратизм" "обеспечить" интересы королевской власти в направлении Неаполя. Данный ход событий никоим образом не мог быть санкционировано Римом.

В 1443 г. скончался остававшийся униатом патриарх Митрофан. Несмотря на это, по призыву Евгения IV армия западных крестоносцев выступила в поход против османов, но в 1444 г. потерпела поражение под Варной.

В 1449 г. византийский императорский престол перешел от скончавшегося Иоанна VIII Палеолога к его брату Константину, объявившего себя православным. Спустя два года Константинополь формально восстановил в Византии Православие. В 1452 г., когда османы находились уже в зоне ближайшей видимости, Византия  (император Константин) вновь обратилась за содействием к Европе (в лице Папы Николая V).

Одним из ярых противников унии был византийский государственный деятель Геннадий Схоларий. По словам современника происходившего, греческого историка Дуки, Геннадий "не переставал каждый день поучать и писать против униатов", а "помощником и сообщником имел он из царского совета первого советника, великого дуку, - того самого, который, когда ромеи увидели бесчисленное турецкое войско, осмелился сказать против латинян, а скорее - против города: «лучше видеть царствующей среди города турецкую чалму, чем латинскую тиару»"(1).

Все же к концу года в очередной раз было провозглашено единение Церквей. Также в очередной раз оставшись нереализованным.

Новые веяния мировой религиозной палитры

После перехода Константинополя в 1453 г. под контроль османов, скорее всего, именно антиуниатские настроения Схолария привели к добру султана Мехмеда IIна возглавление Геннадием православной церкви. Возможно, Схоларий считал, что православная Церковь и христианское население бывшей Византии достигнут большего при мусульманском правлении, нежели в "объятиях" западной Католической церкви.

Мехмед IIвозложил на патриарха не только духовную власть над паствой, но также административно-судебную. В целом, османский правитель, очерчиваемый византийским историографом Критовулом единственным "из императоров или в числе немногих", соединивших "поступки и слова, любовь к мудрости и императорскую власть"(2), изначально проявил мудрость в плане отношения к Православию. Согласно источникам того времени, при управлении Церковью с началом османского завоевания Схоларий обладал влиянием и властью, характерными для патриархов эпохи византийских императоров, с соблюдением при вхождении в ранг предусмотренных почестей.

Насколько усматривается, такое отношение осман преследовало целью далеко не только демонстрацию толерантности мусульман (мировая история уже сталкивалась в период Арабского халифата). Значительно шире данная ситуация и аспекта противопоставления православия католицизму, что окончательно расслаивало христианский мир. Тонкость в том, что, предоставляя православию все ранее имевшие место быть полномочия, да к тому же на территории той же Византии (пусть и с приставкой "экс"), османы обезопасили свое завоевание христианского религиозного центра (во всяком случае, на первое время) от постоянных вожделенных мечтаний христиан по восстановлению "законных" прав. Ведь в случае "разрушения" православия изнутри или изгнания церкви за пределы вновь создающейся империи, новые правители региона постоянно оказывались бы под прессом очередных "крестовых походов". Сохранение же за православием практически всех полномочий без исключений позволяло воспринимать извне Османскую империи не просто в качестве одного из основных геополитических центров мира, но и как оплот планетарного православия.

Мало того, в случае новой порции "наезда" католического Запада на православие, пытающиеся атаковать фактически включались в войну с султаном. Ведь в ракурсе сохранения многих византийских традиций выделялась инвеститура правителем Вселенского патриарха: султан, по типу православного императора, вручал новому патриарху символ патриаршей власти - посох.

Тем самым, патронаж османов над православием был четко выверенным шагом. К тому же центральная роль Константинополя позволяла завоевателям контролировать и происходящее на других православных территориях, в частности, на Руси. Т.к. "назначения" митрополитов на региональные кафедры, даже при всех попытках на местах вести независимую политику, оставались в центре внимания Константинополя. Поэтому не случайно, что, как в свое время Иудаизм получил поле для спокойного развития при Арабском халифате; Православие оказалось перед фактом расцвета в период Османской империи. Тем самым, приведенная выше известная фраза о преимуществе для православных мусульманской чалмы над католической тиарой имела под собой реальное обоснование. 

Не случайно, констатируя, что Константинополь, "богохранимый град пал, и греки оказались под владычеством неверных", бывший епископ Диоклийского, викарий архиепископа Фиатирского и Великобританского, в 2007 г. возведенный в сан митрополита Константинопольского Патриархата, Каллист Уэр признает: "То был нелегкий переход, но его облегчили сами турки", обращавшиеся "со своими подданными-христианами подчеркнуто великодушно. Мусульмане в XVв. проявляли гораздо большую терпимость к христианам, чем западные христиане друг к другу в эпоху Реформации и в XVIIв.". В преддверие падения города греки называли завоевателя Мехмеда II"предтечей Антихриста и вторым Синнахерибом, но на практике правление султана оказалось совсем иным"(3).

Себе же султан Мехмед II добавил титул кайсур (кайзер) ар-Рум -и-Рум» (Цезарь Рима. Второго, конечно-же, то бишь, император Византии). А как же по-другому, если он считал Константинополь "великой столицей и священным городом, благополучным местом, предназначенным для всеобщего покровительства и управления миром"?(4).

Католический центр не в восторге

Естественно, поддержка султаном православия (как противопоставляющейся католической Европе геостратегической силы) вызывала актуальность предпринятия Римом антиосманских шагов. На организованном в 1459 г. Папой Пием IIсаммите европейских лидеров в Мантуе он попытался направить собравшихся на создание антиосманской лиги. Однако, не увидел понимания на этот счет.

Дальнейший патронаж султаном православия подвел папу к значительному видоизменению позиции. В 1461 г. в письме к Мехмеду Пий IIсообщил о возможности признания того наследником Византийской империи, с одновременной коронацией и заключением союза. Условием чего ставилось принятие тем христианства, но на основе объединения положений обеих ветвей религии. В этом контексте Папа, грамотно оговорив расхождения между христианством и исламом в вопросах о божественной природе, отметил наличие в обоих случаях одной библейской основы: вера в единого Бога, загробный мир и бессмертие души.

Наверное, кто-то может считать данный шаг следствием известных гуманистических соображений Папы. Но, как представляется, сам он вряд ли верил в успешность предложения. Целью же являлось продвижение на пути  сближения османо-католического геополитического взаимопонимания.

Однако, этого не произошло. И даже не имело места элементарных продвижений на данный счет. В связи с чем он стал предпринимать усилия по организации нового Крестового похода, в особенности, в 1463 г. Это не удивительно, т.к., по словам известного итальянского мыслителя XV-XVI вв. Никколо Макиавелли, в течение своего понтификата папа Пий IIтолько и делал, что "разрабатывал проект всеобщей коалиции против турок"(5). Но идея осталась нереализованной, к тому же в 1464 г. Папа скончался.

Таким образом, как усматривается, пусть и в геополитических целях, но с переходом Константинополя под контроль осман,  мусульманские правители практически сразу же нашли общий язык с Православием. Да, впоследствие русско-турецкие войны обосновывались Петербургом религиозными лозунгами, т. к. Россия определила себя политико-конфессиональной правопреемницей Византии, но история однозначно свидетельствует о прекрасном взаимопонимании Ислама с Православием.

1.Дука. Византийская история

http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Ducae/text1.phtml?id=12595

2.Михаил Эрмодор Критовул

Письмо Мехмеду II

http://myriobiblion.byzantion.ru/epistolai/krit.html

3.Каллист Уэр. Православная церковь

http://reformed.org.ua/index.php?wl=2&id_mat=209&part=5

4.Канун-наме мехмеда IIФатиха  http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Turk/XV/Mexmed_II/Kanun-name/text.htm

5.Никколо Маккиавелли. История Флоренции

vashaktiv.ru/texts/m/makkiavelli_istoria_7.php

Теймур Атаев, политолог, Азербайджан

URL:
Альманах
Ислам в современном мире


Минарет Ислама
Первый российский журнал исламской доктрины

XIII Фаизхановские чтения

Реклама