RSS Контакты
Азербайджанская Республика

Мирза Фатали Ахундов - воинствующий атеист или радетель национальных интересов?

22.02.2012 | История в лицах

Когда речь заходит о философских взглядах одного из образованнейших людей своего времени, азербайджанского интеллигента (в истинном значении этого понятия), блестящего просветителя XIX века Мирза Фатали Ахундова, их, в абсолютном большинстве случаев, преподносят свидетельством фанатичного атеизма ученого. Некоторые исследователи характеризуют этого основоположника азербайджанской драматургии, прекрасного писателя одним из "выдающихся атеистов Востока" или "значительным критиком основ Ислама".

Данное восприятие Ахундова обычно выносится через призму его знаменитого труда "Три письма индийского принца Кемал-уд-Довле к персидскому принцу  Джелал-уд-Довле и ответ на них сего последнего", составленных автором на азербайджанском языке и им же переведенного на русский и персидский. Безусловно, отвергать насмехание писателя над рядом аятов, просто-напросто, неисторично. Другое дело, что, по субъективному убеждению автора,  выдергивание и "экспонирование" отдельных цитат из Ахундова в этом направлении, вне общего контекста излагаемого им (его мировоззрения), представляется неполноценным (не цельным) для оценки взглядов маститого мыслителя как однозначно антиисламских. Попытки анализа общей канвы его произведений свидетельствуют о такой реакции (в ряде случаев) ученого, вследствие, скажем, догматического (не творческого) подхода к положениям Ислама со стороны духовенства. Т.е. Ахундов, все же, в большей степени критиковал наслоения в религии, искусственно преподносимые муллами чуть ли не основой веры.    

Дело в том, что он воспринимал религию как бы изнутри, приобщившись к Исламу с детства. Поэтому удивительно, мягко говоря, когда критики Ахундова уверенно говорят о невладении им предметом разговора. Давайте в этой связи обратим внимание на вехи его биографии, предоставляемые практически всеми ресурсами, затрагивающими жизнедеятельность писателя.

"Вход" Мирза Фатали в религию и его думы о жизни

Мирза Фатали родился в семье крупного ахунда. Его дядя - Гаджи Алескер - обучал мальчика Корану, арабскому и персидскому языкам, а также средневековым восточным наукам. Ученый Молла Гусейн преподавал ему арабскую логику и другие науки. Параллельно выдающийся азербайджанский поэт Мирза Шафи Вазех, с согласия дяди, знакомил юношу с западной светской мыслью.

В этом контексте, известный азербайджанский литературовед и критик ХХ в. Микаил Рафили, глубокий исследователь жизни М.Ф.Ахундова, приводит слова просветителя, согласно которым Мирза Шафи как-то спросил у юноши, какую он преследует цель, изучая науки? В ответ на что Фатали связал свой интерес со становлением в будущем моллой (1). Т.е., в понимании молодого человека, явившимся результатом уроков и чувственно-разумного осознания Корана (со знакомством с ним на языке оригинала) непосредственно наука являлась основой религиозной, да и жизненной, грамотности.

Другое дело, что осуществление данного намерения Ахундова М.Ш. Вазех связал с переходом им в лоно лицемеров и шарлатанов. На немой вопрос поэт отреагировал следующим образом: "Не трать попусту свою жизнь среди этой черни. Найди себе другое занятие". После чего Мирза Шафи, как описывает Ахундов, "начал рассказывать о вещах", до того времени покрытых "для меня" мраком, и "снял с моих глаз покрывало неведения". Вслед за чем Фатали "возненавидел духовенство и изменил свои мысли"(1).

Говоря другими словами, юноша уловил изнанку конфессиональной среды. Что, однако, ни в кой мере не позволяет утверждать о его полном отходе от внимательного отношения ко многим кораническим постулатам. В аспекте вышеизложенного, речь, скорее, может идти о неожиданном прозрении будущего ученого с точки зрения понимания прикрытия чиновниками теми же наслоениями  на религию действий, уводящих народ от прогресса.

Но важнейший нюанс проявляется в том, что постепенно он стал осознавать попытки власть придержащих (как на светском, так и на конфессиональном полях) "отсечения" людей от истинных ценностей Откровения. В противном случае, будучи в зрелом возрасте и занимая должности в Гражданской канцелярии Его Величества, переводчика в Канцелярии наместника Кавказского (состоял и при Кавказской армии), Ахундов не ставил бы во главу угла именно политический ракурс.

Мирза Фатали - в «неофициальной» политической оппозиции к власти?

Так, по утверждению Мирзы Фатали, падишах должен не считать государство "своею исключительною собственностью", а признавать себя "только поверенным нации для управления ею и ее отечеством", с участием которых "устанавливать законы", коими руководствоваться "во всех своих действиях". Он не имеет "права ни на какой произвольный поступок", т.к., царствуя "не для пользы и блага своего народа", а в целях удовлетворения собственных "эгоистических целей", не стараясь "привязать к себе" население страны "любовью", оттолкнет его от себя.

В этой связи, с учетом определения значения и величия стран образованностью, немыслимой при безграмотности населения, в задачи правителя входит содействие "открытию общественных собраний" и поиск "всевозможных средств для просвещения своего народа". Тем самым, он соединяется с подданными "в чувствах и мыслях". Только таким образом падишах вступает "на путь прогресса", пошагово оказываясь "в кругу цивилизации". В этом случае "нация будет любить его", а, видя в нем источник "своего счастья и благосостояния", "правосудия и блаженства" - защищать "права на престол и династию против каких-нибудь узурпаторов". Здесь - корни рождения в народе чувств патриотизма и "благоговейной любви к существу венценосной особы", вплоть до жертвования "жизнью и имуществом" в "случае надобности". Т.к. основанное "на любви и приверженности нации" повиновение становится "прочным и продолжительным"; в то время как его формирование "под влиянием страха" окажется непродолжительным.

Однако существовавшее вокруг Ахундова положение вещей в корне отличалось от его представлений. Он, в частности, фиксировал управление "по большей части" провинциями "невежественными" принцами, лишенными какого-либо "познания", пред которыми "народ в позорном рабстве выражает чувство преданности". Осуществлялось это, по великолепному образному выражению мыслителя, согласно "этикету". Писатель раскрывает "этикет" описываемого им времени: власть придержащие "заседают на верху присутственной залы", а все подданные, "без различия звания и сословий", стоят пред ними, ожидая повелений. "Чуть только они откроют рот и вымолвят какое-нибудь слово", со всех сторон "возвышается и повторяется" глас одобрения. При шествии принцев по улицам "толпа грубых феррашей предшествует им и отгоняет проходящих с дороги грозным криком: "Уходите, уходите прочь!". Не успевший отойти "неминуемо подпадет под удары дубин".

При этом "сановники персидские в отношении безнравственности, алчности и тщеславия нисколько не уступают принцам". Поэтому неудивительно, что литература того времени, со слов Ахундова, в основной массе, характеризуется описанием завоеваний тиранов, переполненных "льстивыми похвалами, и написанными страшно высокопарным слогом". Вслед за чем ученый с сожалением фиксирует, что "тупоумный народ, лишенный здравого рассудка под влияним деспотизма и суеверия", не в состоянии понять причину наделения этими особами, равными с ним "в человеческом организме", не имеющими "личного достоинства" и находящимися "в отношении нравственности гораздо ниже его", данными привилегиями и преимуществом.

Но просветитель не останавливается на этом, фиксируя, что власти не защищают "жизнь и собственность" сограждан, оказываясь "очень способны только к различным насилиям": если "народ случайно отыщет в собственной земле сколько-нибудь золота или серебра, то  они тотчас отнимут их у него; если народ дерзнет возражать против какого-нибудь их производства, то они подвергают его страшным истязаниям и мучениям и т.п.".

На этой ноте просветитель подходит к теме внутренней свободы человека.

Мирза Фатали о свободе и правах созданий Всевышнего

При вкушении индивидуумом "сладости свободы" и осознании "прав человечества", пишет Ахундов, он никогда "не согласился бы на подобное позорное рабство", устремившись к наукам, поиску средств, ведущих "к единодушию", приближаясь к освобождению "от деспотического гнета". "Ты числом и средством в сто раз превосходишь деспота и тиранов, - восклицает мыслитель, фактически обращаясь к народу, - тебе недостает только единомыслия". Устранение этого недостатка он видит в стремлении "к прогрессу", воспринимаемого в качестве либерализма и мыслимого "как отсутствие суеверия".

Другое дело, что, по Мирза Фатали, "данный путь неосуществим", пока "существует ненавистная твоя религия". Именно после этих слов, накладывающихся на ряд идентичных мыслей писателя, вплоть до сего дня он обвиняется в антиисламских воззрениях. Но разве так все однозначно? Не просматривается ли в такого рода размышлениях ученого оттенок, что предусмотренная непосредственно Кораном свобода человека и его право на выбор пути погашались как раз-таки духовными лицами, защищающими интересы властных структур? 

М.Ф. Ахундов являлся сторонником мнения о невозможности прогресса "без свободы мышления". Движение вперед достижимо лишь при создании условий для каждого индивидуума высказывать то, "что он думает и делает". При отсутствии этой обстановки "свободы мысли", люди "превратятся в автоматов", когда, "не прилагая собственного ума, своего соображения", будут отправлять различные функции "по трафарету". Всякое существо человеческое, как того требует здравый рассудок, фиксировал Ахундов, должно пользоваться даром полной свободы, состоящей из духовной и телесной (светской) ветвей. Но Мирза Фатали подчеркивал отнятие духовной свободы у людей чиновниками от религии, в связи с чем "в отношении духовных предметов, т.е. религиозных дел" верующие выглядят их позорными рабами. Будучи прямым свидетелем происходящего в обществе, Ахундов раскрывал, что "духовенство заставляет нас исполнять всякое глупое свое требование под видом религиозных треб", сопряженное с немалым ущербом "для нашего кармана и здоровья". А "мы не смеем пикнуть против его воли, опасаясь адской муки, будучи с малолетства напуганы им этою будущею инквизициею".

В Персии почти на каждом шагу встречаются развалины опустошенных деревень, писал ученый, города находятся в жалком виде с воздухом, зараженным миазмами от кладбищ, находящихся в центре и на дорогах. В последнем аспекте Ахундов критикует религиозные структуры, подчеркивая, что описанное "зло допускается правительством по требованию духовенства", вменяющего "правоверным обязанность останавливаться на минуту перед каждым кладбищем", прочтением "в видах спасения душ покойников несколько арабских слов, называемых «фатихе»".

"Вторая свобода наша, - по Ахундову, - отнята у нас деспотом". Люди, оказывающиеся "средством к удовлетворению разных прихотей" тирана, исполняют "тяжкие его требования нашим телом и  имуществом, как рабы, не располагающие ни волею, ни собственностью".

"По нерадению деспота" и вследствие  "бессовестности улемов (духовенства)", резюмировал в данном контексте Ахундов, "едва ли даже один из тысячи персиян в состоянии читать и понимать какое-нибудь описание". В свете чего мыслитель констатировал отсутствие в обществе религиозной и светской независимости, считающихся "основанием свободы". Вслед за чем декларировал отчуждение восточных народов "от мысли равенства", включающего духовно-телесную свободу, что привело к лишению в социуме "дара равноправности в человечестве", о котором население не имеет ни малейшего понятия.

Согласно Мирза Фатали, данный нюанс проявился "по случаю возникновения религии". Но давайте, все же, повнимательнее прислушаемся к выдающемуся просветителю, что позволит значительно отчетливее осознать его боль за судьбу народа и нации. 

Мирза Фатали о религии и свободе выбора через призму научных изысканий

Да, не все "относящиеся к богопочитанию или культу" обряды М.Ф.Ахундов считал полезными. Так, ставя на особую ступень омовение, купание и обрезание, признаваемые "медициною за полезные дела", в разряд  очевидно бесполезных он включал пятиразовую молитву, обосновывая это отвлечением намазами "от занятий по твоим существенным делам". Отказ от приема пищи в период поста называл вредным "твоему здоровию", а "пилигримство в Мекку" представлял ускоряющим "твою смерть" фоном. Последний аспект он обосновывал как огромнейшими ежегодными тратами "миллионов денег" на "это путешествие", так и фактом осиротения многих "мальчиков и девочек", лишающихся во время хаджа "своих отцов" (а женами - мужей). В аспекте жертвоприношения он говорил, что "от зловония зарезанных" во время хаджа более ста тысяч баранов каждый год единовременно "воздух заражается и производит холеру", распространяемую по всему миру.

Наверняка, данные сентенции также входили в число горячих материалов для обструкции ученого и обвинения его в безбожии. Однако, насколько усматривается из внимательного прочтения Мирзы Фатали, вышеозвученное все же являлось производной от неприятия им фарисейства (или, скажем, лицемерия) многих его современников из числа духовных лиц. Вы, проповедники, - восклицал он, - посредством ваших вздоров лишаете народ всевозможных земных благ, держите его в постоянном застое, загораживая путь к прогрессу и ко всякому жизненному удовольствию, твердя с мечетских кафедр: не играй на музыкальных инструментах - грешно; не изучай ее - грешно; не устраивай театра - грешно; не танцуй - грешно; не играй в шахматы - грешно и т. д. и т.п.

Однако, насколько усматривается, в отношении перечисленного М.Ф.Ахундов предусматривал не бездумное развлечение, а подход к нему с точки зрения умеренности. При "заглушении" заложенных в организме индивида чувств радости и печали "человек отупеет", говорил он, но, превосходя "границы умеренности", чувства "истощатся". В данной констатации нет ничего удивительного, если вспомнить кораническое: "Мы сделали вас общиной, придерживающейся середины, чтобы вы свидетельствовали обо всем человечестве, а Посланник свидетельствовал о вас самих" (сура "Корова": 143). Так по Ахундову, если вышеперчисленные моменты, хотя и "кажутся пустою забавою", не превзойдут "границ умеренности, то просветят память", правда, при обязательном фигурировании разума. Давайте и в этом контексте вспомним Коран, обратив внимание на неоднократное использование Книгой выражений "обладающих разумом" или "обладающие разумом". Но, как с болью констатировал просветитель, человеческий разум, оцениваемый им божественным даром, выше которого "ничто не воображается" ни на небесах, ни на земле, "заключен в тесную рамку, без всякого движения и участия в духовных делах", вне чего "предания и сказания авторитетов веры всегда ставятся выше и предпочитаются ему".

Параллельно мыслитель черным по белому выступал в поддержку недопустимости потребления "хмельных напитков", исламский запрет на которые "есть одно из величайших благодеяний для человеческого рода", вследствие причинения  различных недугов, вплоть до разрушения человеческого организма, приводящего к преждевременной смерти. А рядом - актуализация им запрета в обществе на "картежную азартную игру", страсть к которой, становясь неизлечимой болезнью, "отравляет жизнь".

С другой стороны, Ахундов называет страшным открытое и беспощадное проклятие и ругань улемов в "своих сочинениях и проповедях" всех мудрецов и мыслителей (указывающих "на права человечества и разума"), представляемых ими "еретиками и безбожниками" (с очерчиванием их учения "беспутством"). В данном ракурсе писатель акцентирует внимание на правах человека с той точки зрения, что "страх, внушаемый адом, не может считаться важною причиною, заставляющую воздерживаться от преступлений".

Тонкость тут даже не в поддержке Ахундовым  фактора страха перед полицейским преследованием или судебным наказанием, а в боязни "общественного мнения", т.е. действия чувств "чести и самолюбия", здравого рассудка и, в особенности, "умственного развития". В этих условиях  непосредственно "человеческая натура" оказывает значительное "влияние на вопрос воздержания от преступлений", т.к. она всегда ощущает "удовольствие от благотворений и угрызение совести от дурных поступков". От этого взгляда и отталкивается мыслитель, выводя, что не "страх адского огня" или "надежда на райское наслаждение" являются основой воздержания от преступлений.

В целом, тема исполнения предписанного и отказ от предосудительного через призму "страха перед Всевышним" или "любви к Аллаху" актуальна во все времена, в т.ч. и на сегодня(2).

В аспекте отмеченного, целесообразно признать, что Ахундов, будучи грамотнейшим и размышляющим ученым, в основу деяний верующих ставил, все же, как бы их внутреннюю убежденность в соблюдении дозволенного и непозволения запретительного. Говоря другими словами, он ратовал за свободу выбора творений Господа, что, опять-таки соответствует словам Аллаха: "Нет принуждения в религии" (сура "Корова": 256 ). Наверное, именно отсюда его заключение, что за несоблюдение поста или несовершение намаза "может карать" только Бог, т.е. никто из людей не вправе оценивать действия человека.

В то же время, в аспекте свободы выбора мусульманина (охарактеризуем это как осознанный приход в Ислам) важнейшую роль Мирза Фатали отводил изучению верующими научных изысканий, т.к. наука ведет "к цивилизации". "Пока единоверцы не знакомы" с естественными науками и астрономией, писал он, они будут "в высшей степени" суеверны, верить чародейству, колдовству, влиянии на судьбу "различных дивов, пери", оставаясь "в заблуждении и невежестве". Основанная же на суеверии религия характеризовалась им как "пустой призрак", т.к. она становится недолговечной, подвергаясь "беспрестанному изменению".

Религия ислама в таком только случае может быть прочною, подчеркивал он, когда верующие будут в состоянии с помощью наук вникнуть в ее сущность, понимая "что такое она, какая в ней необходимость, и в какой форме она должна быть".

Другое дело, что любая религия, по Ахундову, заключает в себе веру, богослужение и нравственность, где последняя (при помощи двух первых пунктов) становится основной целью "всякой религии". Однако, из-за отсутствия "в Азии науки и образования", вера и богослужение, приобрели "столько бесчисленных различных разветвлений", что нравственность "совершенно забыта чрез них".

Таким образом, как усматривается из вышеизложенного, для Мирзы Фатали Ахундова главнейшим аспектом веры являлся разум. Возможно, контроль умов верующих со стороны духовенства не позволял мыслителю в полной мере говорить о чувственно-разумной связке в вере. Т.е. имевшее место давление на верующий контингент, когда соблюдение предписанного становилось не внутренней потребностью, а обязательностью к исполнению (на законном основании), не позволяло рассуждать о чувственном оттенке веры. Вернее, Ахундов, как представляется, просто вынужден был акцентировать внимание на ответвлении "разума", чтобы как-то встряхнуть своих современников, "обрабатываемых" власть придержащими и их ставленниками - чиновниками от религии.

Так, все же, Мирза Фатали - атеист или патриот, ратовавший за прогресс нации?

Тем самым, по мнению автора (в соответствие с вышеописанным), внешняя антирелигиозность М.Ф.Ахундова - это, скорее, форма протеста против чиновников от религии, чьи действия создавали сложности для людей, вследствие "воспитания" их на страхе, что уводило массы от духовной составляющей веры. Демонстрация ими Ислама серым, безликим, "обещающим" исключительно наказания, наказания и еще раз, наказания, при оставлении прекрасной цветовой палитры мусульманства побоку, вызывало неприязнь ученого, вследствие видимых им пострезультатов этой ситуации, когда вместо предполагаемого Исламом прогресса личности, семьи, общества и государства, религия "выглядела" фактически античеловеческой и антинародной.

В целом, "печать" антиисламистов очень часто прикладывалась к думающей публике. Рассматривая жизнедеятельность выдающегося просветителя азербайджанского народа XIX-XX веков Теймурбека Байрамалибекова, также нередко обвинявшегося в антиисламизме, автор отмечал, что дело тут далеко не в неприятии религии Т.Байрамалибековым, всегда ощущавшим принадлежность к Исламу и своих детей обучавшего основам Корана. В данном аспекте целесообразно отметить, что ярым атеистом вообще никто из азербайджанских интеллигентов не являлся. Просто их грамотность и знание предмета разговора изнутри позволяли видеть огромную разницу между Кораном, как таковым, и "околорелигиозным давлением" на образование мусульман (3). Т.е. в этом ракурсе речь идет, прежде всего, о борьбе с предрассудками и мракобесием, что полностью соответствует сказанному в сегодняшние дни Эльмиром Кулиевым: "Образ ислама не должны формировать невежественные муллы, поджидающие у ворот мечетей и кладбищ. Ислам - это религия знания" (4).

Таким образом, "антиисламизм" Мирза Фатали, на который любят ссылаться однозначные критики прекрасного ученого, в действительности нес характер борьбы не с Исламом, а, рискнем сказать, за свободное общество. Органически включающего постулаты Ислама без искусственных наслоений - Ислама многоцветного, предусматривающего творческое отношение к религии. 

Отсюда - принадлежащие его перу слова, вынесенные в эпиграф: "Если Всевышний Аллах спросит нас: я вам дал 70-80 лет жизни в этом мире. Какое же добро вы сделали в течение этого срока для людей? - какой ответ мы ему сможем дать?". В продолжение чего мыслитель резюмирует: "Так будем же единомышленниками, будем союзниками в деле отыскания путей, ведущих народы Ислама к благополучию, процветанию и благоденствию".

Но и в этом случае, фиксируемый просветителем религиозный ракурс фактическим являлся производным от политического фона. В данном аспекте отметим, что, пусть и через призму Персии, но очерчивание Ахундовым вслух многих болезней азербайджанского социума того времени - своего рода героизм, массивнейшими корнями которого являлись любовь и переживания интеллигента за судьбу своего народа, беспокойство в плане перспектив для грядущих поколений азербайджанцев. Именно таким видится выдающийся Мирза Фатали, пропустивший через себя боль и переживания, но не утративший надежду на лучшую долю соотечественников, безгранично любимых и уважаемых им.  

Наверное, у каждого может быть свой взгляд на мировоззрение М. Ф. Ахундова, но не признавать величия этого энциклопедически образованного человека, пропагандировавшего азербайджанцам (и не только) вкус Свободы, ратовавшего за процветание своего народа - невозможно.

Теймур Атаев, Азербайджан

Примечания:

1.Рафили Микаил. Ахундов (из серии "Жизнь замечательных людей")

http://www.e-reading.org.ua/chapter.php/146030/4/Rafili_-_Ahundov.html

2.См. напр.: Эльмир Кулиев, Теймур Атаев "Любовь к Аллаху или страх перед Всевышним." Видео

http://yurd.tv/articles/10

3.Теймурбек Байрамалибеков - выдающийся просветитель азербайджанского народа

http://www.islamrf.ru/news/culture/history/2096/

4.Интервью Эльмира Кулиева

http://news.day.az/society/99190.html

 

Примечание: наряду с «Три письма индийского принца Кемал-уд-Довле к персидскому принцу Джелал-уд-Довле и ответ на них сего последнего», при подготовке к статье использовались и другие труды М.Ф. Ахундова: «Критика "Ек-Кельме"», «Джон Стюарт Милль  о свободе», «Письмо Мирза Мелкум-хану».


URL:
Авторские колонки
Альманах
Ислам в современном мире


Минарет Ислама
Первый российский журнал исламской доктрины

XIII Фаизхановские чтения

Реклама